Владимир Радкевич

ИСХОД

От равнодушья к другу и врагу

Меня спасут языческие травы

На камском древнерусском берегу.

Затмит мои ошибки и промашки,

Кромешное семейное житье

Негромкий запах беленькой ромашки -

Лекарство предпоследнее мое.

Сиянье неба над безлюдным полем -

Такая голубая глубина!

И я здоров. А ежели и болен,

То - только тем,

чем вся Земля больна.

 * * *

Где ее на рассвете свободные птицы

Годы, как облака, все шумят надо мною.

Вдоль по жизни иду - по колено снега.

ПЕРМСКАЯ ЗЕМЛЯ

В камской зелени и сини

Жил и в грозах, и в тиши

Город в глубине России -

В глубине моей души.

Был он крут, не обессудьте!

Только, судя по всему,

Он поэтом был - по сути,

По призванью своему.

Не торжественною одой,

А лирической строкой

Он связал свои заводы

С Камой, небом и тайгой.

Так что, видимо, с рожденья

Все мы ходим, пермяки,

Под высоким напряженьем

Той лирической строки.

Молодым пришлась по вкусу

Крутизна такой земли,

Где к заводу или к вузу

Эти улицы вели.

Был я молод в самом деле,

Но остались позади

Азиатские метели,

Европейские дожди.

И курлычет по-над Пермью

Журавлиная тоска,

И роняют в Каму перья

Перистые облака.

Я живу, теряя близких,

После всех моих потерь

Ты одна по-матерински

Мне в глаза посмотришь,

Пермь.

* * *

И на какой-то малый миг

Вдруг по-осеннему прозрачен

Передо мной предстанет мир.

Прозрачны травы, звери, люди...

И весело, и страшно мне.

И жизнь видна - до самой глуби,