Алексей Евстратов

***

Смерть - письмо. Она приходит

с утренней проверкой почты.

Знаешь, это происходит

и с другими. Знаешь, точно

так же линия ладони

просыпается в морщинах.

Знаешь, ты не выбираешь

быть любимым.

Знаешь, все уже исправить

одеяла белый ноготь.

- Не уходишь? Да ведь? Да ведь?!?

Жизнь бывает очень много.

Жизнь вообще намного больше,

только почему-то мало.

В утренней проверке почты -

колокольчики начала.

 ***

Холодное кажется мокрым,

горячее - острым.

А жизнь понимается нами

как необитаемый остров.

День кажется белым,

а ночь принимается черной.

Хотя, если вдуматься, ночь - это небо

и звезды

над островом,

где мы живем, говорим, умираем...

А значит, по-прежнему остров

необитаем.

Зеленое живо, а красное нас раздражает.

Далекое криво, а близкого

не замечаем.

И люди, которые нас окружают,

нас окружили...

а значит,

как не жили.

Стоим у ручья, и вотще умираем от жажды.

А жизнь от природы ничья -

навсегда

и однажды.

И вдуматься если, мы в ней

ничего не имеем.

А значит, и острова нет...

сожалею.

- И что остается? - А что еще может остаться?

Есть мы,

и есть крылья, которым дано

расправляться.

И, кажется, нам больше здесь

не дано задержаться...

- Будь ближе! мы выше!

За сердце...

за воздух... держаться!

Сентябрь - пора.

Пора влюбляться,

накинув прошлое на пяльцы

писать на будущем

узоры: резные клёновые пальцы

в холодных солнечных просторах

сентябрьских, где терять опору

естественно.

Все будет скоро.

Сентябрь, пора.

Пора решаться.

Сентябрь, пора.

Пора решаться:

жить-быть, пить-плыть, менять-меняться.

Плывут сиреневые тучи

на скатерть - небо голубое...

жил-был один такой могучий,

он с божьей помощью к покою

нашел последнему дорожку...

Сентябрь - малиновая кошка.

Сентябрь!

А ты хотел остаться?

Сентябрь - пора.

Пора прощаться.

Разведка доложила точно:

меняя ночь на ночь на ночь нам

не велели оставаться

в любви - там кони будут сыты,

в беде - нам с нею не расстаться,

в пути - источены копыта,

и нам до цели не добраться.

Сентябрь. Девятая орбита,

С которой хочется сорваться.

1

О, посмотрите на гвоздику!

Она лежит здесь не напрасно:

гвоздика - гвоздик,

гвоздика - красный

в гроб.

Теперь уж навсегда

стоп.

2

А мишка у двора гостиного

махает плюшевой рукой -

мол, заходите!.. нет, прости меня:

я друга увожу в покой.

Не нарк. Не псих. Не малолеток.

Никто не знает, почему.

Пришел домой и горсть таблеток

запил водой. Ушел во тьму.

Теперь не важно, почему.

3

А там гранитных плит как город

бесконечных дней

забытых споров, без светофоров,

и над оградою огней

поля столбов

и реки черных лент.

Лопатой

выдолбленный момент.

 4

Но если честно, между нами,

то ты - мудак.

Ну мало ль что под небесами,

но чтобы так!

Хотя, кто знает...

хотя, бывает...

5

муд-дак!..

6

... да ты не матушка уже,

ты - стон у мужа на плече.

Под лиственницей рябина

хоронит сына.

7

А равнодушный сизый пьяница,

земельки сытой проводник,

работает и не старается -

он все постиг.

Скребет, не ведая сомнений,

могильных холмиков творец

для неотбрасывающих тени,

отбросивших конец.

8

И побирушка ходит, крестится.

Кладбище - рай для побирух.

Они здесь после смерти встретятся,

как

не переводили дух,

и снова меж надгробий будут

шептаться. ждать.

искать посуду.

Пусть.

9

Без гопников не обходится даже

на похоронах.

Гопники - вороны нашего времени.

Кожаные крылья, звонкое "дитынах"...

Интересно, чьего они семени?

 10

Мусульманский, оказывается,

и еврейский кварталы

рядом - через дорогу.

Так

немного надо, а в сущности, мало

чтоб перестал врагом быть враг.

Дальше - ближе. Выше - ниже.

Тик - так.

На полтора метра вглубь

А, в общем, все равно как.

11

Солнце.

И кажется, что снег лежит еще,

а он лежит - уже.

А он уже

в твоей душе.

 04.11.2003 г

***

Ослепительно обманчивая

катафоты приворачивая,

попкой с кручи без причины покручивая -

ты идешь ко мне,

весна моя лучшая.

Ты опять - опять! - не просишь прощения,

снова ты - всегда! - полна воскресения.

Невзначай смахнешь цветы с подоконника:

ах, весна, как ты ладишь все скоренько!

Под себя коротаешь одежды,

под меня подбираешь надежды:

кроешь радугой в небе апреля

акварели-мелки-пастели...

Кануть тянет в канву небесную:

жить ли жизнью? быть ли честным?

Пес отвоет. Жена отмолчится.

Все когда-нибудь, да случится,

все пройдет, как снега с обочины:

вслед за строчками, между прочими.

Жизнь моя, может ты и не лучшая?! -

Снег за кручею, солнце с тучею...

***

И женщины с лобками бритыми,

и пьяни с вечными "идитынах..."

и город сам

светясь подарками жемчужными

над урн отверстыми окружьями

вдоль по усам

текут безумных тротуаров

как пиво летнее дождя,

и всех июлей комиссары

влюбленных щупаются пары,

и нет назад

пути из призрачного лета

и слов багровой суеты

все тонешь ты...

и то, и это

все таешь ты...

и над тобой проходят новыми

кадрильями людей медовыми

девчонки с пупиками голыми

и салютуют дохлым псам.

Вот и кончилась Россия -

та страна немытая,

где таможники бухие,

и в которой биты нам

по пути дорога-дом

пригождались без мяча...

Вот и кончилась Россия -

за бугром таперича!

Я теперь уже не гордый!

только, знаешь, нет работы.

- Нет работы?!

- Что ты, что ты! Не пугают повороты!

Не пугают дикие

янки разноликие: индусня, арабы, турки,

понтовитые всё чурки

(те еще засранцы!)

хрен-знает-как-американцы.

- Рая?! Сладенький шалом!

- Таки-здравствуйте, Абром!

Здравствуй, грязная свобода

от немытой Родины!

Ты нас встретила у входа

потною уродиной,

толстой теткой в мятых шортах,

негром с цепью золотой...

Щас бы водки!

Водка - все, что

есть от Родины с собой.

Сникерсы, уикерсы,

на закуску - каперсы

к полбутылке вискаря

(водка дорогая, бля!)

Сложен ты для изученья,

клятый "ангельский" язык!

Вроде был не из последних,

а сюда приехал - сник.

Ты ли выручишь с похмелья,

сленг дешевых видаков?

- Come on, russian!

Quickly, hey you!!!

Да пошел ты на fuck off...

К стратегическим допущен

и ответственным трудам

(мыть посуду, клево? - плющит!)

мельком брошу взгляд на дам -

блин, да разве ж это бабы!

отвернуться и сблевнуть -

краше каждой блядь в канаве

под колхозом "Светлый путь"!

О блядях - ты знаешь, сколько?

Елки, я б за столько сам!

Ну загнул, конечно. Только

знаешь, сколько наших там?

Я знаком с одной с Урала

и с одной из-под Твери.

Знаешь, как обидно стало?

Ну, а в общем... все достало.

Снятся в розовых кристаллах

с алой грудью снегири.

Ты не ждешь? Какая жалость!

Веткой снежною звеня

все сбылось, что начерталось.

В подворотне умер я:

пьяный негр, дерьмо, потомок

недоношенных рабов -

хлесь пером! Больничка, кома...

Будь готов! - Уже готов.