Алексей Домнин

* * *

Блекнут в памяти встречи и даты,

Не вернешь их - зови не зови,

Не пришли из похода солдаты -

Поубавилось в мире любви.

Те же речки в оврагах воркуют,

В путь машины уходят с утра,

А забытые песни тоскуют,

Как бездомный старик у костра.

Им, давнишним, не люб и не светел

Городов суетливый уют,

Под гитару солдатские дети

Там иные напевы поют.

Пахнет ветер грозой и укропом,

И покойно в домах и темно.

Бродят старые песни по тропам,

Постучать не решаясь в окно.

Отвори им все окна и двери,

Их на праздник к себе позови!

Я не верю, ты слышишь, не верю,

Что убавилось в мире любви.

* * *

С годами память стала

дальнозоркой,

И пристальнее стала, и добрей.

Отлив рисует пенные узоры

И лижет цепи старых якорей.

Приблудный пес со мною по

соседству

Да розовая чайка на волне...

Ко мне сегодня возвратилось

детство,

Пропавшее без вести на войне.

И снова я - корсар под дерзким

флагом,

И бьется парус, и трепещет шпага,

И светит огонек в твоем окне...

Ах детство-детство, ты всегда со

мною,

Голодное, заплатное, шальное,

Пропавшее без вести на войне.

СКВОРЕЦ

В провалах крыш и в черных

бельмах окон

Лениво одуванчики пылят,

А под крыльцом в конурке кособокой

Шмели лохматых вывели шмелят.

Горят костры седого иван-чая

Там, где играли дети в чехарду.

Я иногда, того не замечая,

Опять в лесной поселок забреду.

Скворешник на заборе перевернут.

Но, убаюкав глупеньких птенцов,

Скворец рассыплет песенку, как

зерна,

Над обветшалым сгорбленным

крыльцом.

Споткнется вдруг, нахохленный и

чинный,

Как будто горло звуками свело,

И высвистнет:

- Го-ри-мо-я-лу-чи-на... -

Затрепетав восторженным крылом.

Сутулясь, прошагает по стропилам,

Презрительно мяукнув,

на чердак:

Вот так, мол, мы здесь жили,

сизокрылый,

Кота дразнили рыжего вот так.

Мелькнет на миг в нем что-то

человечье,

Как будто он пытается понять,

Зачем крапива поселилась в печке

И печь зачем тоскует без огня.

Ведь птицы возвращаются к

гнездовьям,

А люди от уюта и тепла

Ушли однажды в хмурое бездомье -

Беда ли их в дорогу собрала,

Или мечта, что злей любой неволи? -

Во все века мечталось мужику

Вспахать еще не паханное поле

И дом срубить на диком берегу.

И на уральских солнечных отрогах

Или в снегах сибирских голубых

Скрипели и стонали на дорогах

Телеги, сани, нарты и арбы.

И где-то вновь у речки кони бродят,

Кричат детишки, гаснет разговор,

А над костром сурово хмурит брови

Седой, еще неведомый простор.

И смотрят вдаль небритые мужчины,

И день грядущий очи им слепит...

Пой, скворушка! Гори, моя лучина!