В.Виниченко. НОЧЬ ПОСЛЕ БИТВЫ. Продолжение

- Слушай внимательно и запоминай. Сейчас ты спустишься вниз по огороду, там стоит сортир. Справа от него в малиннике раздвинешь в заборе две ближайшие от столба доски и окажешься в небольшом логу. Спустишься по нему вниз и выйдешь в большой овраг с ручьем. По дну его идет тропинка. Иди по ней все время вниз, пока не выйдешь к железнодорожному мосту. К мосту не суйся - там охрана. Иди в противоположную сторону вдоль железнодорожного полотна. И придешь прямо на станцию. Все понял?

- Да, по оврагу до железной дороги, а там по ней до моста.

- По самой железке не ходи. Лучше спустись к реке. Дорога идет вдоль нее. По берегу придешь к станции. Купишь билет - на станции не торчи. Посиди в кустах до прихода поезда. Доберешься до Москвы - домой сразу не ходи. Зайди к Олегу и попроси выяснить обстановку. И вообще, в случае чего обращайся к нему. Я ему в письме все объяснил.

- Понял, все понял...

Он уже приплясывал от нетерпения и мандража, слыша приближающийся гул мотора.

- Ну, давай лапу на прощанье.

- Спасибо вам... за все. Я обязательно когда-нибудь... Если только... До свидания. А вы тут... как? Может, подождать в логу с автоматом? На всякий случай...

- Ничего, отобьемся по холодку. С Богом!

Я подождал, пока за ним сдвинулись доски забора, быстро сменил ковбойку на старую офицерскую рубашку, подаренную мне когда-то Жоркой, и стал неспешно убирать посуду на кухне. Минуты через три фары подъехавшей бээмпешки, описав полукруг, уперлись в ворота моего дома. Лязгнули открывшиеся железные дверцы, потом раздался тяжелый топот солдатских ботинок и через несколько секунд в ворота громко забарабанили. Кулаками так не стучат. Наверное, ботинками или прикладами...

- Эй! Кто там есть? Открывай!

Да, это были настоящие солдаты, а не жалкий дезертир-интеллигент. С такими нельзя долго медлить.

- Сейчас, погодите...

Едва я отодвинул засов, как дверь распахнулась и я невольно закрыл лицо рукой, защищаясь от ударившего в глаза яркого света фар. Сквозь пальцы я с трудом разглядел стоявших передо мной солдат, за ними - офицера, а поверх его головы - торчащего по пояс из "пешки" солдата с наведенным на ворота пулеметом.

Один из солдат бесцеремонно навел на меня автомат, другой зашел за спину и довольно чувствительно толкнул прикладом в спину. Не дожидаясь повторения намека, я вышел на улицу.

- Руки! - скомандовал тот, что постарше, скорей всего прапор.

- Что руки? - прикидываясь шлангом, переспросил я.

- Руки вверх, тебе говорят! - щелкнул затвором автомата прапор. - Встань к воротам спиной ко мне! Шевелись - вот так! Раздвинь ноги и упрись руками в доски. Да пошире, не стесняйся - что ты из себя целку корчишь?!

Грубый солдатский ботинок больно ударил меня по косточке с внутренней стороны стопы. Жесткие руки охлопали тело по бокам и ногам с двух сторон. Потом в ребра мне уперлось что- то жесткое и холодное. Хотя мне впервые в жизни пришлось стоять в такой унизительно-беспомощной позе, я сразу понял, что это ствол автомата.

- Пустой, господин поручик!

- Помазанов с двумя - обыскать дом! Остальным прочесать двор и огород! Да осторожней - помните, что у него ствол!

Тяжелые солдатские башмаки протопали мимо меня во двор. Даже на траве была слышна их поступь. Я молчал, прокручивая в голове варианты и выбирая лучшую тактику.

Оказывается, в такой позе неплохо думается. Если старший у них поручик, значит, еще молодой. А с молодым все-таки легче. Однако дело, кажется, принимает серьезный оборот. Помимо привычки к хамству в их действиях чувствуется целенаправленность и уверенность в том, что они идут по верному следу. Значит, у них есть какая-то наводка. Спрашивается, откуда? В деревню они только въехали и сразу ко мне...

И тут меня как ошпарило: а что если эта провокация? Вдруг они подослали парнишку, чтобы он подкинул мне автомат и форму? Если так" то надо отдать должное - операцию разыграли как па нотам. Остается только найти "калашников" и... Что там полагается по указу генерала Реброва за незаконное хранение оружия?

Да, такай вариант ничего хорошего мне не сулит. Неужели я так легко купился? Не может быть - уж больно лицо у него было... неиспорченное. Тогда я, старый осел, совсем перестал разбираться в людях. Нет, не может быть, чтобы парнишка так ловко сыграл!

Тогда что? Кто-то видел как он шел в Куликовку! Но милостивые государи, почему вы решили, что он пришел именно ко мне?! Потому, что мой дом стоит с краю? Это еще не факт. А какие могут быть факты? Опросить соседей. Мог кто-нибудь из них видеть у меня беглого солдатика? Вполне мог. Значит, отрицать глупо. Ну что ж - был да сплыл. А куда - откуда мне знать?..

- В доме пусто, господин поручик!

- Во дворе и в огороде тоже никого!

- А ну-ка, поверните этого!

Кажется, игра началась. Ничего - отобьемся похолодку...

- Эй, а ну повернись!

Для большей доходчивости команды прапор ткнул мне стволом под ребро. Я сразу почувствовал в себе заряд бодрой злости. Лучше бы он этого не делал...

- А пошел ты в задницу! - сказал я неожиданно для самого себя, повернулся и опустил руки. - В чем дело, поручик?!

Ах ты, падла... - вскинулся прапор.

Краем глаза я увидел, как он замахнулся прикладом, и на всякий случай расслабил спину и плавно поднял левую руку, поставив защитный блок, а для виду как бы закрыв глаза от слепящего света фар. Главное, не делать резких движений, чтобы кто-нибудь из них со страху не нажал на курок. Они сейчас распалены погоней, как гончие. Но я вам не заяц. Я хоть и старый, но стреляный волк...

Он не успел ударить - его замах остановил резкий, как удар бича, окрик:

- Баженов! А-ат-ставит ь!

- Да я не до смерти... Чтобы армию уважал... - все еще держа приклад в замахе, ответил Баженов.

-Я сказал, отставить!

- Уж и погладить шпака нельзя, - проворчал прапор, опуская автомат.

- Я тебе покажу шпака, мать твою греб! - распаляя себя, выкрикнул я прапору, делая зверское лицо. - С кем разговариваешь? А ну, вырубите свет!

Наступила жуткая пауза. Они явно опешили от моей наглости, но мой уверенный голос, кажется, подействовал.

- Федотов, выключи фары! - скомандовал поручик.

Слепящий свет погас, и вместе с ним ушел всякий страх. С трудом привыкая к вечернему сумеречному свету, я разглядел подошедшего поручика. Типичный "шурик", хлыщеватый, с нагловато-выпуклыми глазами то ли наркомана, то ли шизофреника. И весь напыщенный от переполняющего плебейского комплекса офицерской чести. Надо развивать инициативу...

- Что происходит, поручик? Доложите!

- С кем имею честь?

- Командир отряда... национальной гвардии района... майор запаса Корсаков, - неторопливо, в три приема, на ходу сочиняя эту абракадабру, четко отрапортовал я и достал из кармана рубашки уже достаточно потертую липовую жоркину справку из госпиталя - пригодилась-таки. - В данный момент - просто дачник, нахожусь в отпуске после ранения. Представьтесь, пожалуйста...

Проклятая интеллигентская привычка! "Волшебное слово" было явно лишним. Впрочем, майор - это уже из разряда старших офицеров. И по возрасту тоже. А старшие офицеры могут позволить себе некоторую дозу вежливости к нижестоящим.

И точно - поручик вскинул руку к виску и щелкнул каблуками:

- Поручик Неволин!

Но справку все-таки взял и бегло просмотрел. Самое главное, что на ней сразу бросалось в глаза - это военная печать со звездой. Но чтобы не дать ему слишком серьезно осмыслить эту цыдулю, я сделал отвлекающий маневр:

- Можно без церемоний, поручик мы не на плацу. Ну, как там в городе - красные не возникают?

- В Москве попробовали, но генерал дал им прикурить. А у нас тихо - разбежались, как клопы, по щелям. Вылавливаем поодиночке. Давно надо было с ними разделаться. Тяжелое ранение?

- Пустяки - касательное в руку, уже почти зажило. Вас случайно не Александром зовут?

- Так точно - Александр Андреич, - пробормотал потрясенный поручик. - Откуда вы... узнали?

Господи, как банально, - ну прямо чистый "шурик"! Только в военной форме. Впрочем, погоны поручика или капитана - мечта всякого "шурика". Они кажутся им трамплином к наполеоновскому кителю.

- Так... подумалось почему-то. Облава или просто проверка документов?

- Извините, господин майор. Есть данные, что в этой деревне скрывается дезертир из моей роты. Вы случайно не видели солдата с автоматом в офицерской плащ-палатке?

Скорей всего, его засек кто-то из проезжающих машин и доложил остановившему его поручику. Если соврать, они могут пойти по домам и тогда...

- Случайно видел - минут сорок пять назад. Даже дал ему воды. Кто же знал, что этот сукин сын дезертировал?

- Он не просто дезертировал, а сбежал с боевого задания при зачистке местности от террористов. Причем, стервец, украл у меня личное табельное оружие. Что ж вы его, майор не задержали?

Ай да Серый! Значит, у него еще и пистолет был. Вот почему он так легко расстался с автоматом.

- Помилуйте, поручик! Откуда ж я мог знать, что он дезертир? Сказал, что послан в разведку. Спросил, нет ли у нас в Куликовке террористов, попил и пошел дальше.

- Дальше... куда? - поручик показал пальцем, как указательной стрелкой, сначала в сторону поселка, потом города.

- Туда, - указал я в сторону города. - Если он дезертировал, то ему надо в первую очередь достать гражданскую одежду. В городе его надо брать, на барахолке. Или где там оружие продают.

- В городе его поздно будет брать - ищи блоху в черной шубе. Я его, суку, до города достану.

- Тогда торопитесь, поручик. До города всего пятьдесят километров. Он может на попутке добраться.

- На попутке его быстро возьмут на КП перед городом. По карте через соседний поселок проходит железная дорога. Станция там есть?

- Весьма захудалая - пассажирские редко останавливаются. Разве что электрички.

- Как по-вашему, мог он на электричку податься?

- Теоретически, конечна, мог. Только в форме он далеко не уедет. Вы же знаете, как патрульная служба на железке поставлена.

- Удачной охоты, поручик! Будьте осторожны - в поселке орудует банда некоего Буркалова.

Что-то враз сломалось в его уверенной походке после этих слов, как будто он споткнулся о невидимую проволоку и остановился у открытой дверцы в задумчивости.

- Не больше полусотни. Впрочем, точно не знаю. Они называют себя отрядом народного сопротивления. Говорят, у них есть крупнокалиберный пулемет и гранатометы.

- Спасибо за информацию, господин майор. Надеюсь, еще встретиться с вами. Честь имею!

Он ловко вскочил в кабину и с шиком захлопнул за собой дверцу.

Ну-ну, посмотрим, какова твоя честь - куда ты повернешь на развилке?

Взревел двигатель, снова включились фары, и "пешка", с включенной сиреной, развернувшись перед воротами, двинулась по ухабистому проселку к шоссе. Я следил за покачивающимся лучом фар, прислушиваясь к затухающему урчанию мотора. Вот БМП достигла шоссе и... луч фары повернул в сторону города.

Так-то оно лучше! Впрочем, я и не сомневался в этом. Нет, поручик, Бонапартом тебе явно не быть. "Шурик" - он всегда и везде остается "шуриком", смелым только перед публикой, но не перед реальным противником. И правильно сделал - крупнокалиберный пулемет да еще гранатометы надо уважать. Даже если у Буркалова их нет. А Бог, если он есть, простит мне эту маленькую ложь во спасение. Он ведь на стороне гонимых, а не гонителей...

- Сосед! Эй, Васильич... - приглушенным голосом позвал меня вышедший на улицу Коростылев.

Неужели он все видел? Это не есть хорошо. Лишний свидетель в таком деле ни к чему.

- Привет, Донатыч. Танка не испугался?

- Я этих танков в войну насмотрелся. Чего они приезжали?

- Дезертира какого-то ловят.

Я подошел к нему поближе и разглядел хитроватые глаза старого лиса. Неужели все-таки видел?

- А ты чего? - спросил он.

- Вот я и говорю: а я-то чего?

- А-а... Не видал, значит?

- Кого?

- Дезертира-то?

- Дезертира... нет. Солдатик какой-то приходил. Расспрашивал, нет ли у нас в Куликовке террористов. Попил водички и ушел с Богом. На разведку, наверное, посылали...

Лучшая ложь - это неполная правда. Когда Сергей пришел, было еще довольно светло. Коростылев вполне мог его видеть. А когда он ретировался, уже стемнело - мог и не заметить. Тем более, что ушел он через огород.

- Вон чего... А я думал... Ну и чего теперь?

- Чего - чего?

Интересная беседа у нас получается - кто большим дураком прикинется. Мне, конечно, далеко до старого лиса. Он еще при императоре Иосифе школу выживания прошел. Худо-бедно, а сорок лет в номенклатуре прокантовался. Кем только не был: и вторым секретарем райкома, и зампредрайисполкома, и замуправляющего трестом, но всегда на вторых ролях. Потому и выжил, что в первые не рвался. Вот такая у старика была стратегия социалистического существования.

И ведь неплохо просуществовал свой век - вон какую "дачурку" себе на старость отгрохал - в два "с кепочкой" этажа! Да еще с теплым хлевом для боровка, с гаражем, с банькой, с зимней теплицей и паровым котлом. Из-за таких "бывших" нашу Куликовку и прозвали Кулаковкой. Воистину, в такое времечко да с такой "дачуркай" он - кум королю, сват министру! Правда, и дрожать за нее приходится сильней, чем за мою халупу.

- Чего, говорю, солдат-то, куда девался - уточнил вопрос Коростылев.

- Солдат... Кто его знает? Попил водички и дальше пошел.

- Так, может, это и был дезертир?

- Может, и он - на лбу у него не написано.

- Значит, попил водички и дальше пошел?

Именно так. Запоминай как следует, старый лис. Чтобы в случае чего у нас с тобой никаких расхождений не было.

- А чего офицер, который на танке приезжал, от тебя хотел?

- Про солдата расспрашивал. Солдат у него из роты сбежал, прямо с боевого задания - террористов они ловили. При полной аммуниции и с оружием.

- Ах ты, господи! Что за времена?! Ну, с оружием да при аммуниции он далеко не убежит. Разве что ограбит кого или, не дай Бог, убьет...

И он суеверно перекрестился - довольно бегло для бывшего коммуниста с солидным стажем.

- С оружием он и в армии кого хочешь может убить. Может, он потому и сбежал, что не хотел убивать?

Такая мысль для законопослушника Коростылева была настолько же неожиданной, сколь и кощунственной. Видно было, что его номенклатурная душа возмутилась, как лужа, в которую бросили камень. Но волны возмущения на его лице тут же разгладились - сработала врожденная или благоприобретенная привычка избегать споров.

- Кто его знает, чего он сбежал... Может, служить не хочет? Нынче никто ничего для государства делать не хочет, от того вся жизнь и раскололась вдребезги. Слыхал, что в Москве-то делается?

- Офицер сказал, что всех коммунистов вне закона объявили. Не боишься, что и тебя... тоже к стенке?

- Поздно мне уже бояться. А из партии той я еще в девяносто первом вышел. И правильно ее запретили. Надо было еще Ельцину это сделать - теперь бы не рыпались, не мешали бы Генералу порядок наводить.

- Так ведь в мае-то они с Генералом были заодно. Только захотели снова стать руководящей и направляющей.

- Какая из них, к херам, направляющая... - горько махнул рукой Коростылев. - Знаю я все ихние кадры. Одна надежда осталась - на армию, дак и оттуда дезертиры, как тараканы, бегут.

- А, может, оно и к лучшему? Чем скорей эта армия развалится, тем быстрей начнем нормальную жизнь. От кого нам защищаться? Никому мы такие нищие не нужны.

- Ну, не все же нищие... - начал он и осекся. - А от бандитов всяких? Вон их сколь нынче развелось. Кто с автоматом, тот и господин. Нет, без армии государству никак нельзя. Россия всегда на армии держалась, на русском солдате. Он завсегда был опорой государства. И никакого дезертирства не было, не то что нынче...

- Не говори, Донатыч, не тот солдат нынче пошел. Не хочет, сукин сын, за государство умирать.

Скорей всего, видел. Чего бы он тогда стал мне доказывать свою таблицу уважения?

- Сторово, соседи! Сачем на ноги говорите? Надо на лавке сидеть. Есть польшой новость ис корода...

Это старый немец Шиллер, заброшенный российскими бурями из Поволжья в нашу забытую богом Куликовку, приковылял на голоса, узнать, в чем дело. Понятно - не каждый день ко мне в гости приезжает БМП с поручиком и отделением солдат. Сейчас, небось, вся деревня на ушах стоит от любопытства. Ничего, сегодня же все узнают историю об "одиноком разведчике".

- Яков Корнеичу - мое почтение, - откликнулся я. - И то правда, Донатыч, в ногах правды нет - пойдите, посидите.

- Принес же Бог немчуру... - с притворным недовольством проворчал Коростылев, для которого после смерти жены нет более любимого дела, чем трепаться с соседями на лавочке у ворот. - Куда конь с копытом - туда и рак с клешней. Ладно, посидим...

Они уселись на лавочку, а я, сославшись на дела, вернулся в дом, сел за стол и мысленно перенесся на пять с лишним веков назад, чтобы продолжить долгое и горестное путешествие своего героя в далекий обреченный Константинополь.