Володя Киршин словно живет в другом каком-то городе, а не в Перми. Я понимаю, что у каждого из нас своя Пермь: у одного - это город книжных магазинов, у другого - театров, у третьего - вообще не город, а река, по которой можно уплыть на плотах далеко-далеко. Но у Киршина Пермь вообще ни на что не похожа! То он ехал в автобусе, а на переднем сиденьи ехали православные и пели... псалмы. То он идет по улице, а индианка в белом сари его останавливает и на чистейшем русском языке приглашает... к кришнаитам на праздник (куда он, конечно же, идет тотчас!). А летом этим он залез на дерево возле дома Юры Власенко (!) в сквере, и вокруг стал ездить человек на одноколесном велосипеде (и они "друг с другом просто гармонировали")...
Он любит эффекты. Мы уже долго дружили, но не знали ничего о его семье. Один раз мой муж приехал в гости-таки и... увидел там свою однокурсницу Марину Мачину. "А ты чего тут делаешь?" - спросил. "Я тут живу", - ответила она. Оказалось: жена!..
Володя приносит в наш дом волшебные подарки! Детям обычно. Например, по две ручки, одна из которых пишет, а вторая - написанное... стирает! Буквально. Потер: нет записей!
- Как ты посмел в дом к писателям принести СТИРАТЕЛИ! На что ты намекаешь?! - кричит мой муж (обожающий Володю).
Володя пишет прекрасные книги и может сделать рюмку из дерева... с шипами на ножке, так что в руки взять ее нельзя. Он издает книги в трех экземплярах и устраивает такие презентации сим изданиям, что мои дети сползают с дивана от смеха, снова забираются на диван, снова сползают и потом уже катаются под всей мебелью... Тосты он говорит лучше всех! Например:
- Мы четыре дня назад праздновали мой день рождения, следовательно, я на четыре дня старше Славы Букура, но в то же время я на три года его моложе, но он на несколько воплощений старше, зато я на несколько аватар опять старше его... Так выпьем же за то, что мы вообще встретились!
У Володи неизменно с собой его знаменитая эбонитовая флейта, шарики, погремушки, колокольчики, и он умеет всех усадить, как в оркестре, чтоб получился праздник с музыкой (и мы охотно играем на всех предложенных инструментах, как можем!). Однажды мы были на дне рождения Вольки Киршина (семь лет). Это был фантастический вечер с фильмом о Вольке, снятом папой, с фокусами, загадками, сюрпризами, гаданьями, призами, тайнами, играми, стихами, кулинарными потрясениями, там даже петарду взрывали: поджигали, отползали (дети с Киршиным), ожидали, петарда не взрывалась, снова подползали, снова поджигали, отползали, ждали - не взрывается, проклинали коммерсантов, которые обманули, вставали, подбежали, и тут она вдруг взорвалась... Мои младшие дочери уходили с этого праздника совершенно опупелые. Мы тоже устраиваем праздники по сценарию, но такого великолепия нам не удается создать, конечно!..
Мой муж с Киршиным никогда не здоровается по-русски, у них сложилась традиция взаимозасыпок. Вместо "Здравствуй", муж сразу начинает: "Володя, является ли Сфирот эманацией Единого Сущего, или они по очереди эманируют друг друга?" Киршин бросает в ответ нечто физико-технологическое, что я не в состоянии даже записать ("дельта и катое-э"...). А наш сосед по кухне, услышав хохот мужиков, срочно стучит в нашу дверь и предлагает косточки для Мурки, а сам зорко смотрит на стол (что они пьют-то?), разглядев чайные чашки, он разочарованно уходит...
Кстати, о соседях по кухне. На днях у меня была подруга, которая решила эмигрировать в Штаты. Прощаться она пришла с сыном десяти лет. Видимо, он никогда не видел коммуналок, был сильно поражен при виде соседа и общей кухни. Спросил: "Скажите, а для чего это так сделали?" - "Как?" - "Ну, так... соединили вместе несколько квартир соседей?!" Я начала было говорить, что это не соединили, это ЕЩЕ не разъединили. Мол, долгие годы все советские люди так и жили, в коммуналках, с общей кухней, но потом стали разъединять... и вдруг я подумала: но ведь он прав! Соединили! После революции уплотняли, вот и получились коммуналки...
Однажды Андрей Гладков в пору раннего рынка привез нам в подарок мешок пакетных супов, про которые мы говорили: "С нами Бог и Андреевский суп!". Мы ели-ели эти супы и слегка ими объелись, поэтому я решила разделить их по-братски с друзьями-писателями. По десять штук. Дошла очередь и до Киршина. "Чем же я расплачиваться буду?!" - застонал он в ответ. Тотчас муж начал представлять, что долг Володи - это самое прекрасное событие в нашей жизни. Живем уже на помойке, но каждый день с утра вспоминаем: впереди счастье - расплата Киршина. "Нин, а что у нас есть-то!" - "Что?" - "Как? Ты что - забыла? Помнишь, мы дали Володе десять супов? Я представляю, как он будет расплачиваться!" - "О! Да-а! Ни слова больше!" (и потом уже без лишних слов, только: "Нин! Помнишь?!" - "О! Да-а!").
Киршин и Кальпиди всегда по-разному, но неизменно мудро утешают меня в минуту срыва, если я отравилась уцененными яблоками и кричу: "Да когда это кончится! Будет ли такое время, чтобы я смогла покупать НЕ УЦЕНЕННЫЕ яблоки?" - Виталий отвечает: "Уцененные яблоки лучше, чем уцененные мысли". А Киршин вспоминает дзен. Мол, чаньские мудрецы как говорили: "Преуспевать в делах - хуже, чем пренебрегать делами". А они были мудрецы! Если б они хотели восхвалять пренебрежение делами, они б так и сказали: "Пренебрегать - лучше..." Но они считают, что пренебрегать не нужно! Но преуспевать - это хуже. Марсель Пруст писал, что "юность - единственное время, когда мы что-нибудь узнаем". Мамардашвили взял эти слова эпиграфом к своей книге о Прусте. А я познакомилась с Киршиным, когда мне было сорок. Но узнала от него столько, сколько, может, не узнавала ни от одного из моих друзей по университету, за что "отдельное спасибо"!..