1996. ЗАВИСТЬ – ДВИГАТЕЛЬ ПРОГРЕССА

1996 год. После долгого перерыва в городе появились новостройки – красивые, сложной формы дома, дорогие проекты – сплошь “эксклюзив”. В окнах стеклопакеты, за ними угадывается роскошный интерьер, – зависть пришла на смену унынию, а это уже один из двигателей прогресса. Зависть двинула прогресс. Пошли деньги – очнулись от шока строители, пустились вдогонку преуспевающим газовикам и нефтяникам.

На рынках появились “новые русские” марки продовольственных товаров: “Сдобри”, “Илья Густов”, “Довгань”… Выяснилось, что куйбышевский шоколад лучше любого швейцарского, а пермский майонез лучше своего провансальского первоисточника.

Складные велосипеды “Кама” просто вне конкуренции: итальянские “горные” с наворотами велосипеды в багажнике не помещаются и стоят 3 миллиона! А нашу “Каму” у проходной велозавода можно купить за 250 тысяч. Спрос есть, почему завод загибается – непонятно. Рабочим “Велты” зарплату выдают велосипедами, запчасти они берут сами и несут их к Центральному рынку – торгуют с газетки у трамвайной остановки “Улица Пушкина” и не ждут улучшения судьбы.

Между тем, улучшения следуют одно за другим – поставили единообразные киоски перед рынком, потом отделили китайцев, позже нашли место и навесы для торговцев велосипедами, мотопилами, прочими “железками”. Чисто, культурно, безопасно. Обыватель перестал бояться рынка, ворчит только на засилье южан. Раз в год горячие русские парни в зеленых фуражках, в обиде за державу, громят азербайджанцев. Новая традиция. Обыватель их не поддерживает, но и не мешает. Звуковой фон рынка – Наговицын:

Инфляция такая, что на калькуляторе не хватает разрядов: трамвай – 1000 руб! Хлеб черный – 2 300, сникерс – 2 500, водка самая плохая – 19 тысяч. Девчонка – продавец мороженого за лето зарабатывает миллион. “Столбовые” секс-труженицы – миллион за неделю (я торчу: номер телефона на фаллосе столба – это концептуально!). Опекуны тружениц и гоп-стопники на работу надевают куртки “пилот”, в церковь – длинное черное кашемировое пальто-реглан с поднятым воротником и расстегнутыми поговицами, руки в карманах.

Мужская мода-96: просторные брюки, просторный пиджак, толстое пузо, сытая морда – худые мужчины не котируются. Женская мода – по уровням достатка мужчины. Из аксессуаров хорош пейджер на поясе и сотовый телефон возле уха – встречные от зависти синеют. Но убедительнее всего – квартира в тихом центре, “евроремонт”, особняк с башенками в пригороде – краснокирпичная “готика”. Специалисты плюются: “винегрет” – а не готика, нету стиля, нету!

У детей – мода на резиновых червей, пауков, гигантских мух и прочую нечисть. Трогательная любовь малышни к скорпионам пародирует нашу любовь к плюшевым мишкам. Нынешние дети спят со скорпионами! Хороший подарок ребенку – очки с черепами на стеклах.

Из Германии к нам в Пермь прибыли полторы сотни бывших в употреблении автобусов “МАN” – пошли по маршрутам прямо с немецкой рекламой на бортах. На сиденьях велюр, классно так.

В начале мая 1996 года я видел Патриарха Алексия на выходе из драмтеатра. В конце мая – кортеж Ельцина на улице Ленина и головастиков на крышах окрестных домов – его охрану.

В июне приезжала группа “Uriah Heep”, короли рока выступали в пермском “Молоте”, как простой “Чайф”. Было грустно и весело, и не верилось, что это – они, те самые, а вот это – мы, и нам уже за сорок, и все главное у нас позади, и можно больше не выёживаться – но все равно будем… “Из э ливен”, короче.

Веры всё нет, зато любви навалом, и Надежды прибавляются: была одна – Бабкина, теперь вторая – Кадышева с ансамблем “Золотое кольцо”. Коммерческий “рашен поп-фолк”:

И “Балаган лимитед” в кокошниках и сарафанах мини:

Где “лимитед”, там и “интернешнл” – “Иванушки”: “Люди как тучи”, “Тополиный пух, жара, июль!”. Заработала сетевая радиостанция “Европа-Плюс”, раскрутка музыки для молодежи по московскому формату. Вошла в моду болтовня диджея с радиослушателями по телефону на уровне: “Ну чё, типа – как жизнь?”, интерактивные игры. Для хорошо сохранившихся советских радиослушательниц льет масло на сердце песня “Ах, какая женщина…”. Мне б такую, гм. Мелодия года – “Макарена”.

В саду Горького – первый Международный фестиваль снежной скульптуры. В числе участников были мексиканцы! Мексика – это ведь где-то на экваторе? Откуда они знают про снег? А один из наших выстрогал из снега портрет Игоря Талькова и получил от хмельного гуляки вопрос по существу: “Это кто? Александр Невский?”. Художника обидит всякий.