ПермЛитЦентр / Сайт Владимира Киршина / Бук-арт

Книга как объект прикладного искусства. Это даже не для читателей - для созерцателей. Для гурманов, чувствующих кожей, что такое подлинник. Для медиумов, способных увидеть тень склоненного над манускриптом монаха, услышать шорох ястребиного перышка, которым тот раскрашивает буквицу будущей книги, - нет! услышать пенье души монаха, который раскрашивает буквицу будущей книги. Именно пенье души. Ведь для кого монах расписывает книгу в тишине своей кельи?.. То-то и оно.

● "Дед Пихто". Книга в суперобложке, 8 илл.(См.справа)
● "Дед Пихто". Указатель для библиотеки. (См.справа)
● "Частная жизнь". Вариант М: старые джинсы
● "Частная жизнь". Вариант Ж: старая наволочка

и др.

/ Неизвестный уникум известного "Деда Пихто"

С А М И З Д А Т . Ж И В !
- наш ответ Интернету

Слоган для наклеек из моего проекта "Дед Пихто": "Самиздат жив!". Слоган бодрый, но, надо признать, неправильный. Хотя бы потому что самиздат - это самотиражирование. А тут - кропотливая и на первый взгляд бесцельная работа над одним единственным экземпляром книги. По определению доктора филологии Марины Абашевой: это - бук-арт.

Стр. 13

В разрыве фразы "Он сексуальный
маньяк" страница прорезана в виде окошка. В окошко вклеен подлинный кадр из кино-фильма - на просвет на нем виден "маньяк" за работой. (Повесть о киношниках "Ламбада в фартуке и гипсе")

Иллюстрация на странице 14 - это многослойный визуально-семантический "пирог", пробитый насквозь фильмовым каналом, выходящим на предыдущую страницу и не как попало, а в разрыве
фразы: "Он сексуальный маньяк".

Полиграфия уничтожила книгу как произведение искусства. Книга - стоящий на витрине магазина предмет - произведением искусства не является, она - репродукция. Книга как полиграфическое изделие отделена от своей сути, от героев. Это потом читатель приобретает шанс оживить, обжить ее, обтрепать, залить чаем - наполнить ее своим бытом - собой, и тем самым соединиться с героями, вернее, с их проекциями на себя и на свою судьбу. У каждого из нас дома есть такая любимая книга, каждый дал ей имя собственное, как человеку, и давно не обращает внимания на ее название. Так и зовет: "Где Олеша? Кто взял моего Олешу?", например.

Вручную писать буквы поленился, зато вклеил в нее подлинные автографы, билетики, слайды, деньги. Все ПОДЛИННО, и потому в единственном экземпляре.

Суперобложка
книги

Обложка
книги

Обложка биб.указателя

Разворот
биб.указателя

Фиг.1
Автопортрет

Фиг.2
О времени и о себе

Фиг.3
Мираж: только для членов клуба

Фиг.4
Хун Цзычен:
Вкус корней

 
Фиг.5
Простофиля

 
Фиг.6
Берлинер фиг

 
Фиг.7
Айне кляйне дойче либе

 
Фиг.8
Орден Св.Пихто

"Двадцатому Веку (лично).
Здравствуй, мой дорогой Двадцатый Век. Говорят, ты у нас последний год, уходишь. Жаль.
Я смастерил тебе подарок - эту книжку. Ничего особенного - так. Но тебе понравится, я думаю. Она вся из цитат, она сама и есть цитата - ты поймешь, откуда. Уж ты-то поймешь. Ты мой ‹...›. Я буду по тебе скучать.
Не думаю, что я полюблю новый век. Мы с ним сработаемся, пожалуй, надо будет сработаться. Но я его не полюблю: мне 45, я сделан из твоей, Двадцатый, оттепели, проквашен твоим застоем, перекручен твоей, блин, дурацкой перестройкой и после... До сих пор глаза на лоб лезут - как хороши, как свежи были эти - твои минуты роковые. Блажен, кто посетил.
И я был блажен. Эта книжка - моя блажь, моя последняя антирыночная роскошь, я дарю её антирыночному тебе. Прими. Дальше будет всё только по заказу. Грустно.
Гуд бай. Звони.
Владимир"

Посмотреть другие объекты бук-арта - "Частная жизнь", варианты обложек М и Ж

Перейти на Сайт Владимира Киршина | Написать автору