...Первое, что я увидел с мороза - это пень, естественно. Что еще с мороза увидишь? Пень. Ну, то есть - картина, на ней пень. Пригляделся - нет, не пень. Из воды босые ноги торчат, к бревну привязаны. ...... (Картинки с выставки Ю.Купера и М.Каёткина - Типаж на вернисаже)

...Толян ходит. Кацо стоит. Котя лежит на мокрых, скрученных простынях и слушает пульс в висках. Надо бы пощупать свой лоб - нет сил. Придет фельдшер с градусником - тогда.
- Ну ты че, не понял что ли!
Сердце у Коти сигает в пятки. Это Голубь кричит на грузина, кричит с блатным сипом, по-дедовски, но как будто не всерьез, с юмором как будто, хотя кто его знает - Котя на месте грузина не стал бы испытывать терпение мирного Голубя, отошел бы от тумбочки, да и все. Но грузин непонятлив, он в ответ только зарычал по-медвежьи и загремел тумбой, как ульем. Ну куда! Ну зачем он!.. Эх... - Котя переживает за горца, ему кажется, что он понимает его, действительно: армия - непостижимая страна, здесь на каждом шагу попадаешь впросак, да еще не зная языка - у-у; Котя знает язык (как будто), и то не рыпается, а горец - вон что, бунтует, дак хоть бы по-умному бунтовал, тумбочка-то при чем, тумбочка-то - чужая. Да ведь, Голубь?
Белый вскакивает готовый к бою, он похож на индейца в пончо, только белобрысый и матерится жутко. Котя закрывает глаза и прикидывается мертвым, драка в санчасти - непостижимо. Но драки нет, Голубь со смехом оттаскивает медведя от улья, отправляет к дежурному фельдшеру: у него, у него бритва, у него спецом для тебя приготовлена, ты потребуй - материться умеешь? ............. (Владимир Киршин. В чащах юга жил бы цитрус? Солдатский блокнот. 1974)

Если вы служите в адвокатской конторе, вам следует требовательнее относится к собственному отражению в зеркале. Заставить его надеть на шею солидную удавку из полиэстера, завязанную модным двойным узлом с вдавлинкой посередине. Протянув руку, поправить ему кадык, чтоб не давил в узел.
Черт возьми, как быстро примелькалось глазам собственное новорожденное отражение, этот сонноглазый левша, по-женски налево запахивающий пиджак на животе, которого следует с недавнего времени ежеутренне брить, одевать, причесывать, транспортировать на вытянутых напряженных руках, будто на блюде. Испытывая Мюнхгаузенов восторг, следует гордо нести самого себя - не за косицу, правда - великовозрастного, весомого, с подровненной русой щеточкой под носом, с холмом кадыка, вершина которого срезана неумелой, дурно выспавшейся бритвой; нести крепкие, покатые склоны плеч, столб шеи, напичканный чуть застоявшимися за ночь шарнирами позвонков, багровый шрам в форме ятагана на запястье, - нести все это, постепенно просыпаясь. ................. (Александр Фуфлыгин. Заместитель)

...А началось всё в далеком 1987, когда в головах знаменитых писателей Льва Давыдычева и Владимира Воробьёва родилась идея: нужно возродить литературный кружок, который в своё время вела пермская поэтесса Евгения Трутнева. Сказано - сделано. Писатели почему-то сразу сошлись на кандидатуре Федора Вострикова (Анна Пепеляева. Тропа длиною в жизнь)