liter.perm.ru Главная | Карта литературной Перми | Указатель имен | Стихи | Проза | Эссе | Фотоальбом | Контакт | О проекте

 Очерк

Критики по-разному оценивают его труды. То его произведения возводят в ранг лучших литературных творений последних лет, то обвиняют его в том, что он пишет в "тухлейшем жанре". Его читают в Москве больше, чем в Перми, но живет он в Закамске (отдаленный микрорайон города Перми. - Kir) и уезжать не собирается.

Несмотря на нарастающую известность и признание московских критиков, в Алексее Иванове нет высокомерного налета столичности. Он называет Пермь "дырой", но как-то спокойно и терпеливо. Он производит впечатление человека, определившегося со своей судьбой. Он знает свое дело, умеет и любит его делать. Он помнит обиды. Говорит ровно, спокойно, взвешивая каждое слово. Язык у него плотный и точный, разговор без правки легко переходит в текст, можно хоть сейчас ставить на полосу. У него настороженная улыбка.

- Вы спрашивайте про конкретное событие, было оно или не было его. Тогда можно сказать, что я сочинил, а что нет. Была ли осада Чердыни 1481 года? Да, была. Сколько дней она длилась? Я не знаю. Я придумал, что два месяца. Погиб ли князь Михаил при этой осаде? Да, погиб. Меня спросят: как? Я скажу: не знаю. В источниках не указано. При таком соотношении реальности и вымысла правдой или неправдой является финал моего романа?

С критиками у Алексея Иванова отношения не сложились. Сначала его не хотели замечать вовсе. Потом заметили так, что мало не показалось. Один из ведущих литературных критиков Лев Данилкин из журнала "Афиша": "Сердце Пармы" - литературный курьез, не влезающий ни в какие ворота: исторический роман с элементами фэнтези про Пермское княжество в XV веке. Читать вы его, скорее всего, не будете. Диалоги в высшей степени сомнительны, нагромождения глаголов в прошедшем времени утомительны, драматургия подгуляла".

- Я - человек со стороны (не признанный писатель. - А.Л.), который посмел сказать что-то, чего они (критики - А.Л.) не знали, а они же у нас знают все на свете. И сказано это было в таком формате, с каким они до этого тоже не сталкивались. Но поскольку критикам по назначению их деятельности приходится находить аналогию, чтобы представить книгу читателям, они вынуждены за уши подтягивать меня к чему-то, что уже известно: к фэнтези, к боевику, к детективу, к региональному роману, к национальному эпосу. Есть такие мастера аналогий, которые даже поставили "Золото бунта" на полку "псевдославянского порно".

Неверная реакция, точнее, реакция, неадекватная тексту, меня раздражает. В определенной степени роман "Золото бунта" стал эдаким ответным рефлексом на оценку Льва Данилкина, которого я исключительно уважаю. После выхода "Сердца Пармы" Данилкин написал, что я плохой драматург, потому что роман рыхлый, сюжет неэнергичный и т.д. Но ведь я делал сюжет по реальным историческим событиям. Если сюжет показался рыхлым, то, значит, в этой реальной истории Данилкин не увидел драйва. И я решил сделать нечто динамичное, чтобы реабилитировать себя как драматурга. Попросту говоря, ответил пинком на пинок. Динамичнее некуда.

Наверное, я поступил наивно - ну да ладно. Через два месяца после отзыва на "Парму" в отзыве на "Географа" Лев Данилкин написал теперь растиражированную фразу: "Иванов не просто блистательный непровинциал, отличный комедиограф, недурной стилист и вообще - золотовалютные резервы русской литературы". Но этих двух месяцев обиды хватило, чтобы я раскрутил маховик "Золота бунта"

В политике однофамилец министра обороны РФ не участвует. Он вообще никакой особой политики в России не замечает. И тем более не собирается вступать ни в какую партию.

- Я не верю, что в России хоть когда-то нации удавалось делегировать элите свои интересы. Этому я вижу две причины. Первая - невежественность нации, которая исключительно падка на ближайшее благо при святой уверенности, что господь помилует и расплаты не будет. Следствием этого является полное разочарование элиты в самоадекватности и вменяемости народа. Для элиты народ - аутист, которого надо водить за руку, иначе он или дом подожжет, или лоб разобьет. Причем это похоже на правду. Но вторая причина заключается в том, что элита сама аутична не меньше, чем народ, поскольку плоть от плоти. Вот и получается, что подслеповатый и жадный карлик водит за руку слепого и простодушного великана. Великан постоянно чего-то канючит у карлика, а карлик потом шарит у великана по карманам и забирает все обратно. Работать этой сладкой парочке некогда.

О личной жизни Иванова спрашивать язык не поворачивается. Чувствуется, что пока с ним пуд соли не съешь, Чусовую вдоль и поперек не переплывешь, ничего он тебе не расскажет. Даже пробовать бесполезно

- Доволен. Я имею все, чего хотел. Мне нравится, как Борис Акунин говорит, что он своей жизнью воплотил коренную русскую мечту. Есть американская мечта: приехать в Нью-Йорк с одним долларом и каторжным трудом заработать миллион. Есть русская мечта: добиться в жизни всего, при этом ничего не делая и развлекаясь, но не потерять совести. Акунин про себя говорит, что в своей жизни он эту русскую мечту осуществил. Я думаю, что и я тоже ее осуществил, только у меня были более трудные условия для ее осуществления. Все-таки Акунин, начиная свою писательскую карьеру, уже вращался в литературном мире Москвы, и ему было проще, потому что понятнее, что где к чему. А я - совершенно чужой, абсолютно неизвестный человек из провинции, к тому же пишущий на специфические или провинциальные темы, да еще и с редкой фамилией Иванов.

- Это внутрицеховые разборки и просто щекотание нервов. В меня плюнули, я отплевался - эдакое развлечение, вроде как на каруселях покататься. Арлекин и Пьеро обязаны драться на бамбуковых палках, а после представления они могут спокойно совместно распивать пиво. Я имею в виду, что я терпим в житейском плане. Если убеждения человека противоположны моим, но не одиозны, мне ничто не мешает сосуществовать с ним мирно и дружелюбно. Помните у Ремарка в "Триумфальной арке" есть сцена, когда циник доктор Равик делает операцию, а ему ассистирует медсестра Эжени, истовая католичка. И эта медсестра всячески гнобит Равика. Говорит, что он ведет распутный и беспутный образ жизни, что он бездомный, беспаспортный, безработный и так далее. И доктор Равик отвечает ей: "Почему с людьми верующими, вроде вас, жить бок о бок так тяжело, а с циниками вроде меня - легко?" Проповедники любви к ближнему оказываются агрессивнее врагов. Парадокс. Видимо, люди считают, что их принципы - это их миссия, и тотчас же делаются невыносимыми. Одно из двух: или не имей принципов, или умерь гордыню. Мои принципы помогли мне добиться того, что я имею, и я не могу от них отказаться. Но процесс конвертации принципов в житейские блага был не всегда комфортен, я помню об этом, и у моей гордыни весьма побитая рожа. Поэтому я терпим.

- "Чердынь" не такой материал, где подобные вещи нужны. Герой "Чердыни" князь Михаил гамлетовский "распад связи времен" переживал извне, а герой "Золота" Осташа сам и является этим распадом. Мне требовался сильный сюжетный жест, чтобы читатель это почувствовал - чтобы раскачался. Чтобы ржавчина с нервов, как с проводов осыпалась. Чтоб укол был не просто касанием острия, а именно до крови. Чтобы достало до живого. И я полагаю, что достало, если люди отреагировали так нервно. У меня большие амбиции: я хочу, чтобы читатель сопереживал моему герою, чтобы резонировал с текстом. И для создания такого резонанса хороши все средства, хоть это и безнравственно. Точнее - вне морали, как атропин, от которого расширяются зрачки. Ситуация напоминает принцип рекламы: не важно, какая реклама - хорошая или плохая, главное - чтобы ее замечали.

Главная задача для Алексея Иванова не подвести. Людей, организации, и самого себя. Закончить следующее произведение, выступить в роли консультанта на съемках фильма по мотивам "Сердца Пармы", который появится через три года. Снимать будет та же компания, что снимала "Волкодава" Марии Семеновой. Режиссер - Алексей Сидоров, тот самый, который снял "Бригаду".

- Первые деньги выделил Трутнев. В 2002 году он финансировал первое издание "Чердыни". Книга вышла тиражом всего 2000 экземпляров и была предназначена для библиотек области. А раскрутка на Россию не имеет никакого отношения к областной администрации и деньгам пермского бюджета."