ПермЛитЦентр: Киршин о Клёнове 1997

Очерк

Сайт Владимира Киршина

Частная жизнь (2003):
Письмо читателям от автора;
1955; 1956; 1957; 1958; 1959; 1960; 1961; 1962; 1963; 1964; 1965; 1966; 1967; 1968; 1969; 1970; 1971; 1972; 1973; 1974; 1975; 1976; 1977; 1978; 1979; 1980; 1981; 1982; 1983; 1984; 1985; 1986; 1987; 1988; 1989; 1990; 1991; 1992; 1993; 1994; 1995; 1996; 1997; 1998; 1999; 2000; Письмо потомкам; Фотоальбом

Дед Пихто (2000):
Царевны и страны
Рассольники
День рожденья флейты
Впряга
Джеймс Джойс
Дойче орднунг

Ничья (1991):
Привет от доктора Фрейда
Кого из нас двоих здесь нет

Отдельные рассказы:
Дюймовочка
Гарибальди Весельчак
Ночь перед Рождеством
Ревущая тишина
Тонька-хромоножка
Дед Пихто в Африке
В чащах юга жил бы цитрус?
Остановка - горизонт

Очерки:
Попытка объективности. О Клёнове, 2004.
"Из меня хотели сделать Николая Островского". О Клёнове, 1997.
Божий должник. О Решетове, 1997.

И т.д.:
Мамонт жив! Секретное мероприятие Друзей Ивана Семенова

Еженедельник "Профсоюзный курьер", 11.12.97.

Владимир Киршин

"Из меня хотели сделать Николая Островского"

Встреча с поэтом Александром Клёновым в 1997 году

- Саша, как ты?
- Сижу.

Александру Николаевичу Клёнову 41 год. В результате несчастного случая у него полностью парализованы ноги и частично руки. "Сидит", то есть полулежит, не вставая, уже 23 года. Женат. Жена - Светлана, дочери Даше скоро 14 лет.

Мы не виделись с Александром 5 лет: в 1992 году Клёнов сделал отважный вираж в сторону непонятной для меня коммерции и вышел из поля зрения. Вообще, никогда и ничьим "полем зрения" Клёнов не дорожил - "выходил" из него с легкостью, завидной для многих ходячих. Паинькой не был, скорее, слыл задирой, и пребольшим.

Первым делом, едва я вошел, он взял бутылку водки, раскрутил ее и опрокинул себе в рот. Отпив половину, изрек:

- Мораль - это попытка канонизировать человеческую совесть.

Из этого жеста следовало понять, что разговор будет мужской - без поправок на чье бы то ни было здоровье.

- Как твоя коммерция, Александр?

- Да что вы все заладили: коммерция, коммерция. Я литературными делами занят. Пишу. Читаю - вон Арсения Тарковского. Друзья собираются издать сборник моих стихов.

- Как называется сборник?

- "Попытка объективности". Жизнь во всей широте ее диапазона, жизнь как есть безо всяких купюр.

- Большой сборник?

- 200 стихотворений. Подборку из 15 стихотворений уже запустили в Интернет. Да, у меня хорошие друзья.

- Писать стихи для тебя удовольствие или наоборот?

- Я их люблю. А любят не за удовольствие, как ты сам знаешь, и вообще не за что-то, а вопреки всему. Я с детства понял и принял как данность, что стихи - настоящие - не дадут ни дохода, ни славы.

- Есть исключения.

- Не важно. Для меня стихи, как зубная боль: пока не запишешь, не пройдет.

- Ты сказал - "с детства понял". Ты любишь стихи с детства?

- Я пишу с детства! Некоторым удобно думать, что меня болезнь обратила к поэзии, что я башкой ударился и просветлел. Брехня! Я пишу с 9-ти лет. Ко мне подкатывали с комсомолом, из меня хотели сделать Николая Островского. Я послал их - и меня не стали печатать. Я им вообще запретил упоминать о моем обстоятельстве...

- Но я помню, тебя все же печатали.

- Да. После письма Евтушенко в Пермскую писательскую организацию, через два месяца в Пермском книжном издательстве вышла моя книжка под названием "Окно" в серии "Литературное Прикамье", 1988 год.

Извлекается реликвия - письмо члена Правления Союза писателей СССР Евг. Евтушенко. Вкривь и вкось неразборчивым почерком:

"Мною прочитана рукопись сборника стихотворений Александра Клёнова. Думаю, что он поэт. Прошу напечатать".

Это письмо в свое время произвело оглушительное действие на писателей и издателей. С тех пор и навечно оно заключено в оргстекло - чтобы его не истрепали руками и не изглодали взглядами многочисленные Сашины гости.

- У меня и с Андреем Битовым прекрасные отношения, - продолжает Александр Клёнов. - Между прочим, он одобрил мои стихи, не зная, что я "сижу". Его отзыв включен в предисловие к моему сборнику "Попытка объективности":

"При первом раскрытии обнаруживается человек, при втором - поэт, при третьем - друг. Дальше - тоньше".

Андрей Битов. Интеллектуал. В стихах ведь одной души мало. Когда прет в стихах одна лишь "душа" - для поэзии этого недостаточно. Дурака "душа" не вывезет.

- Прозу писать не собираешься?

- Я человек ритмического действия. Когда читаю прозу, хохочу: я бы написал короче.

Стихи Клёнова

оснащение гостиничного бизнеса и комплексное оснащение гостиниц санкт-петербург.